Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

ангел

Путин, шпатен и осетр

Свежего Шпатена вечером в пятницу любо-дорого найти и принять в себя.

С осетровыми странности, ужо о пяти золотых рублях купцы речь ведут за кило сей благородной рыбы горячего копчения на неведомых бруньках. Нет, мы все понимаем, и даже не откажем им, златолюбцам. Но все одно - грешновато и неправославненько.

А что до путина с инфарктом (я путина всегда с мелкой буквы пишу, так приятней и гармоничней), так ситуация показательная вышла. Ведь когда волна пошла с рейтеров, будто море всколыхнулось, свежим ветром дунуло, и все сразу в твиттерах - "о! да не может быть! чу! не спугните весточку!". Будто ждали, нехорошки.

Иные кощунники так прямо и писали, мол, хотим смерти супостату. Но это некошерно. Нельзя так. Он еще ни в тюрьме не посидел, ни покаялся прилюдно, чего вы его в могилу-то? Нам с его инфаркту и последствий в виде летального исхода никакого морального гешефта.

Имейте терпение, друзья. Всему свое время.

Шабат шалом.
ангел

(no subject)



Получил массаж простаты, чмо ) Это только начало.

Больше 2000 домов сгорело - где армия, где МЧС? Никого.
ангел

(no subject)

Шумел как мышь - деревья гнулись

раньше была шумелка-мышь, что-то еще из этого выжать вряд ли удастся )

Зы- удалось:

Шум елка мышь фонарь аптека
ангел

(no subject)

Ну вот и все

Сижу в Бен Гурионе, до вылета еще пять часов. Температура (простыл).

Простыл еще вчера, перекупался. Пытался лечиться по-русски. Купил шаурму и виски. Сидел у фонтана на Дизенхофе и лечился в компании одноглазого кота. Я в основном висками, котэ помогал с шаурмой.

Безопасность здесь безумная, что говорить. Зато вайфай бесплатный, не как в странах-инвалидах.

И чего пишу? А ничего. Чо делать-то? Только батарея - Москва (т.е. не резиновая). Щас кончится.

Накаменьттьттьте мне чо нить штоле? :)
ангел

Ума моего ты боялся зря

Ума моего ты боялся зря:
Не так я страшно умна.
Решу теорему Ферма навряд,
В глазу не вижу бревна.
От синуса косинус не отличу,
Кроссворд разгадаю на треть.
А то, что большой у меня ай-кью -
Что ж, лечь теперь и помереть?

Оскара с Нобелем не получу,
Фильм не сниму в 3D,
И никому мозги не лечу,
Чего бояться тебе?
Знай, я не вижу людей насквозь,
Могу наварить борща.
Зачем бежишь, мимолетный гость,
Ужасно громко крича?

Ума моего ты боишься зря,
Не так я умна, поверь,
Когда мне приятно видеть тебя
Сегодня, вчера и впредь.
Любые ошибки тебе прощу.
Могу испытать оргазм.
И никогда, клянусь, не спрошу,
Кто был Роттердамский Эразм.

Но если не хочешь – давай, иди,
Не стану сходить с ума.
Оргазм ли, забитый ли в стен гвоздь -
Я это умею сама.
Могли бы жить с тобой, поживать,
Искать на вино по карманам медь...
А то, что я Канта люблю читать -
Тебе не понять, заметь.

via doki_doki
ангел

ЖИЗНЬ. Три реакции

В своей книге "Похвала бегству" биолог Анри Лабори пишет, что перед лицом испытания у человека есть три выбора:

1. Бороться
2. Ничего не делать
3. Бежать


Бороться: это наиболее естественная и здоровая реакция.

Тело не терпит психосоматических повреждений. Полученный удар превращается в нанесенный. Но такое отношение имеет несколько неудобств. Человек попадает в спираль повторяющихся агрессий. В конце концов находится кто-то сильнее и отправляет вас в нокаут.

Ничего не делать - значит проглотить свою горечь и делать так, как будто не заметил агрессии.

Это наиболее распространенное в современном обществе отношение, называемое "торможением действия". Ты хочешь разбить лицо противнику, но, учитывая риск показать себя в неприглядном свете, получить сдачи и войти в спираль агрессий, ты проглатываешь обиду. Теперь этот ненанесенный противнику удар кулаком ты наносишь сам себе. Подобные ситуации ведут к расцвету психосоматических болезней: язве, псориазу, невралгии, ревматизму...

Третий путь - это бегство. Оно бывает различным.

Бегство химическое: алкоголь, наркотики, табак, антидепрессанты, транквилизаторы, снотворное. Оно позволяет ликвидировать или, по крайней мере, уменьшить перенесенную агрессию. Человек забывает. Начинает бредить. Спит. И все проходит. Однако этот тип бегства растворяет реальность, и мало-помалу индивидуум перестает выносить реальный мир.

Бегство географическое состоит в постоянных перемещениях. Человек меняет работу, друзей, любовников, жилье. Так он заставляет свои проблемы путешествовать. Он их не решает, а лишь меняет их декорации, что само по себе уже является облегчением.

Наконец, бегство артистическое состоит в трансформации своего бешенства, ярости, боли в произведения искусства, фильмы, музыку, романы, картины... Все, что человек не позволяет сделать себе сам, делает его вымышленный герой.

Впоследствии это может вызвать эффект катарсиса. Его получат те, чьи герои отомстят за полученные ими самими оскорбления.


Бернард Вербер
ангел

Москва — неудобный город

Всякая женщина время от времени посещает врача-гинеколога.
Происходит это так: женщина заходит в кабинет, врач говорит: “Раздевайтесь, ложитесь на кресло”. Ну она, конечно, все исполняет: раздевается ниже пояса, забирается по ступенькам на кресло, устраивается там кое-как, задирает ноги на железные подставки и… лежит. Довольно долго. В самой нелепой позе.
Врач что-то пишет, говорит по телефону, может выйти по своим делам, потом вернется, будет мыть руки. К креслу он подойдет, только когда женщина почувствует себя самой последней дурой…
Во время осмотра в кабинет гинеколога может зайти кто угодно. Заглянет очередной пациент, попросит выписать направление. Медсестра принесет карты из регистратуры. Другой врач зайдет чайку попить… Никому даже в голову не приходит, что женщина в кресле не хочет, чтоб ее видели голой. Что она — человек. Она личность, и эта личность требует к себе уважения…
Уважение к личности — краеугольный камень любого более-менее цивилизованного общества. Но только не нашего. Женщина в гинекологическом кресле — не человек. Она вещь. Полежит без трусов, ничего ей не сделается…

* * *
Говорят, что у нас не воспитывают уважение к личности.
Это неправильно. У нас воспитывают неуважение к личности.
Начинается с того, что взрослые бесцеремонно подавляют детей уже в самом раннем детстве. К примеру, насильно заставляют их есть. Возможно, в последние годы что-то изменилось, но когда рос мой сын, воспитательница в детском саду садилась позади ребенка и пихала ложку ему в рот, другой рукой держа его за волосы. Ребенок давился, а воспитательница ласково приговаривала: “Жри, а то урою”.
С детьми-рецидивистами поступали жестче: им выливали тарелку за шиворот. У нас была девочка, которая в дни выдачи борща возвращалась домой в платье с коричневым пятном на спине. Она не любила борщ.
Если такая девочка впоследствии будет врачом, она никогда не станет разговаривать с родственниками больного, объяснять, что с ним творится, есть ли улучшение и каковы перспективы. Заплаканные родственники будут униженно сторожить ее в больничном коридоре часами, и если все-таки дождутся и спросят, заикаясь, какие лекарства ему дают, она тут же отбреет: “А вы что — врач?”
Ее научили не уважать людей, и она их не уважает. Пациенты — вещи, помрут, да и ладно.


* * *
Уровень уважения к детям старшего возраста наилучшим образом характеризуют кабинки школьных туалетов, в которых не предусмотрены двери. Но человек не может нормально развиваться как личность, если с шести лет и до семнадцати ему приходится справлять естественные надобности на глазах всего честного люда.
Зато в пригородных электричках вообще нет туалетов. Люди едут по два с половиной, по три часа и терпят. А ведь среди них множество больных, и пожилых, и дети есть, и беременные, и для всех это — если не мука, то огромное неудобство.
Но если людей не принято уважать, кто будет заботиться, чтоб им было удобно? Они вещи, потерпят, а не хотят терпеть — пусть в тамбуре мочатся или между вагонами...
Все будто нарочно устроено так, чтоб люди постоянно испытывали неловкость, дискомфорт и преодолевали трудности на ровном месте. Россия — неудобная страна. Москва — неудобный город.
Если где-то есть три двери, открытой оставят одну — давитесь, сволочи.
Дорожные знаки и схемы установят так, что, если по ним ориентироваться, уедешь к черту на рога.
В метро из четырех эскалаторов включат два, чтоб пассажиры толкались на входе.
Если надо заполнять бланки, составлять заявления — никто не объяснит тонкостей. Пять раз перепишешь, пока заполнишь правильно, и на тебя еще будут орать: “Читать умеете? Образец на стене, все написано”.
Там, где ожидается очередь, никогда не поставят стулья. ЖЭКи, бухгалтерии, администрации, милиции — все присутственные места без исключения устроены так, чтоб люди там часами стояли на ногах.
В нашем отделении милиции паспортный стол размещается на третьем этаже, и когда меняли паспорта, старики, явившиеся за краснокожей паспортиной, сидели и лежали прямо на ступеньках лестницы. Очередь-то длинная, не достоишься.
Интересно, что старикам и немощным по их просьбе паспорта могли принести домой. Но о такой возможности им никто не сказал. Зачем? Они же вещи, постоят, не развалятся…


* * *
Люди привыкают к тому, что их не уважают. Они перестают замечать неуважение и неудобство и думают, что это так надо. Это очень правильно — чтоб без туалета, без трусов, сесть некуда и все на тебя орут.
Даже такое запредельное неуважение, как звуковая реклама, которая без остановки бьет по ушам в троллейбусе, автобусе, электричке, на эскалаторе, — и то не вызывает протеста.
Рекламу, которая идет по радио или телевизору, можно выключить. Рекламу в газете можно не читать. От рекламы на стене можно отвернуться. Понятно, что реклама — неотъемлемая часть нашей жизни, но у человека всегда остается право выбора — слушать ее или не слушать, видеть или не видеть.
Звуковая реклама в общественном транспорте не предоставляет альтернативы. В течение всей поездки пассажирам в обязательном порядке мозги забиваются мусором. Они не могут подумать, не могут почитать, поговорить с попутчиками. Они вещи, у них нет права выбора.
Вряд ли жители европейского или американского города позволили, чтоб им в общественном транспорте громко и безостановочно предлагалось покупать таблетки от простатита, чай для похудания и обувь по низким ценам. А у нас это чудовищное насилие над гражданами даже не обсуждается. Невозможно думать — ну ладно, не будем думать. Не дают разговаривать — ладно, не будем разговаривать…


* * *
Неуважение к личности идет с тех времен, когда люди считались винтиками огромной социалистической машины.
Но времена-то изменились.
Той машины, что нуждалась в винтиках, больше нет. У нас появилось новое занятие — мы строим демократию. Причем демократия, как говорит президент Путин, у нас особенная.
Особенность ее в том, что мы копируем внешние атрибуты цивилизованного устройства жизни, не понимая, что все они были придуманы и внедрены только для того, чтоб людям было удобнее жить. Мы копируем форму, но в этой форме нет содержания, поскольку ее содержание и есть уважение к личности, которого мы не приемлем.
В результате получается, что вроде все у нас есть, что положено при цивилизованном устройстве, — и президент есть, и парламент, и судебная власть. Но ни в Кремле, ни в парламенте, ни в суде нет уважения к людям — потому мы и живем неудобно, как в джунглях.
…Положение наше, конечно, сложное. Но не безнадежное.
Большой плюс в том, что его можно начинать исправлять, не дожидаясь политических решений. Надо просто приучить себя уважать права личности. Запретить звуковую рекламу, расставить стулья в присутственных местах, поговорить по-человечески с больными, не травмировать детей и всегда помнить: в конечном итоге все делается ради того, чтоб жить было удобнее, легче и безопаснее. Это и есть главная цель всякой трудовой деятельности.
А вот от властей как раз ждать ничего не надо. Они будут последними, кто начнет уважать людей. Если люди их заставят.

http://www.mk.ru/numbers/1662/article55049.htm
ангел

не грусти - похрусти

за последние полгода стал абсолютнейшим спецом по антидепрессантам. так что кому надо - могу давать бесплатные советы :)

......
lyks: лучшее средство от головы